Неточные совпадения
Когда все сели, Фока тоже присел на кончике стула; но только что он это сделал, дверь скрипнула, и все оглянулись. В комнату торопливо вошла Наталья Савишна и, не поднимая глаз, приютилась около двери на одном стуле с Фокой. Как теперь вижу я плешивую голову,
морщинистое неподвижное
лицо Фоки и сгорбленную добрую фигурку в чепце, из-под которого виднеются седые волосы. Они жмутся на одном стуле, и им обоим неловко.
Наружность самого гна Зверкова мало располагала в его пользу: из широкого, почти четвероугольного
лица лукаво выглядывали мышиные глазки, торчал нос, большой и острый, с открытыми ноздрями; стриженые седые волосы поднимались щетиной над
морщинистым лбом, тонкие губы беспрестанно шевелились и приторно улыбались.
Сильно
морщинистое и загорелое
лицо и седые волосы на голове указывали на то, что годы его перевалили за седьмой десяток.
Голова у него большая;
лицо широкое, обрюзглое, испещренное красными пятнами; нижняя губа отвисла, борода обрита, под подбородком висит другой подбородок, большой,
морщинистый, вроде мешка.
Появился и проснувшийся Ванька-Встанька. Опустив умильно набок голову и сделав на своем
морщинистом, старом
лице Дон-Кихота узенькие, слезливые, сладкие глазки, он говорил убедительно-просящим тоном...
И он снял с одного из гробов крышку, еще не заколоченную гвоздями. Там лежала одетая кое-как в отребья
морщинистая старуха с отекшим синим
лицом. Левый глаз у нее был закрыт, а правый таращился и глядел неподвижно и страшно, уже потерявши свой блеск и похожий на залежавшуюся слюду.
С поникшей головой вышла Аркадия из кельи игуменьи.
Лица на ней не было. Пот градом выступал на лбу и на
морщинистых ланитах уставщицы. До костей проняли ее строгие речи игуменьи…
В тот год у нас служил кучер Петро, человек уже старый, ходивший в бараньем кожухе лето и зиму.
Лицо у него было
морщинистое, а тонкие губы под небольшими усами сохраняли выражение какой-то необъяснимой горечи. Он был необыкновенно молчалив, никогда не принимал участия в толках в пересудах дворни и не выпускал изо рта глиняной «люльки», в которой помешивал иногда горящий табак прямо заскорузлым мизинцем. Мне кажется, что именно он первый сказал, глядя на сломанную «фигуру...
Олизар — длинный, тонкий, прилизанный, напомаженный — молодой старик, с голым, но
морщинистым, хлыщеватым
лицом, все время сыпал бильярдными прибаутками.
Теперь у него в комнатах светится огонь, и, подойдя к окну, Ромашов увидел самого Зегржта. Он сидел у круглого стола под висячей лампой и, низко наклонив свою плешивую голову с измызганным,
морщинистым и кротким
лицом, вышивал красной бумагой какую-то полотняную вставку — должно быть, грудь для малороссийской рубашки. Ромашов побарабанил в стекло. Зегржт вздрогнул, отложил работу в сторону и подошел к окну.
Когда Лаврецкий вернулся домой, его встретил на пороге гостиной человек высокого роста и худой, в затасканном синем сюртуке, с
морщинистым, но оживленным
лицом, с растрепанными седыми бакенбардами, длинным прямым носом и небольшими воспаленными глазками.
Он был небольшого роста, сутуловат, с криво выдавшимися лопатками и втянутым животом, с большими плоскими ступнями, с бледно-синими ногтями на твердых, не разгибавшихся пальцах жилистых красных рук;
лицо имел
морщинистое, впалые щеки и сжатые губы, которыми он беспрестанно двигал и жевал, что, при его обычной молчаливости, производило впечатление почти зловещее; седые его волосы висели клочьями над невысоким лбом; как только что залитые угольки, глухо тлели его крошечные, неподвижные глазки; ступал он тяжело, на каждом шагу перекидывая свое неповоротливое тело.
Слезы катятся по
морщинистому, некрасивому
лицу артиллериста, и он еще крепче прижимает к себе единственно дорогое ему на свете существо.
На ее
морщинистом, желтом
лице, хранившем следы былой красивости, неизменно лежало брюзгливо-хищное выражение.
У Катерины Петровны
лицо белое, почти не
морщинистое, с крупными чертами. Брови сохранились в виде тонких черточек. Из-под чепца не видно седых волос. Глаза уже потухли, а были когда-то нежно-голубые. Рот не провалился; все передние зубы налицо и не очень пожелтели.
Ее
морщинистое узкое
лицо застыло в улыбке сжатого рта, наполовину беззубого.
Лицо у него было желтое,
морщинистое, и черные, живые, блестящие глазки казались чужими на нем.
Паркер был лакей, — я видел такую одежду, как у него, на картинах. Седой, остриженный, слегка лысый, плотный человек этот в белых чулках, синем фраке и открытом жилете носил круглые очки, слегка прищуривая глаза, когда смотрел поверх стекол. Умные
морщинистые черты бодрой старухи, аккуратный подбородок и мелькающее сквозь привычную работу
лица внутреннее спокойствие заставили меня думать, не есть ли старик главный управляющий дома, о чем я его и спросил. Он ответил...
Александра Михайловна забыла оставить дома поужинать Зине; на душе у нее кипело: девочка ляжет спать, не евши, а она тут, неизвестно для чего, сидит сложа руки. В комнатах стоял громкий говор. За верстаком хихикала Манька, которую прижал к углу забредший снизу подмастерье Новиков. Гавриловна переругивалась с двумя молодыми брошюрантами; они хохотали на ее бесстыдные фразы и подзадоривали ее, Гавриловна делала свирепое
лицо, а в
морщинистых углах черных губ дрожала самодовольная улыбка.
Наискосок от окна, на платформе, у столика стояли две монашки в некрасивых заостренных клобуках и потертых рясах, с книжками, такие же загорелые,
морщинистые, с туповатыми
лицами, каких он столько раз видал в городах, по ярмаркам и по базарам торговых сел, непременно по две, с кружкой или книжкой под покровом. На столе лежали для продажи изделия монастыря — кружева и вышивания… Там до сих пор водятся большие мастерицы; одна из них угодила во дворец Елизаветы Петровны и стала мамкой императора Павла.
Ему представились, всплыли внезапно, как всегда в полузабытье, обе «рожи» мужиков: круглые щеки «Митюньки», с козырьком фуражки, переломленным посредине лба, и
морщинистое маленькое
лицо старика, в низкой шляпенке, с курчавыми седеющими волосами, в верблюжьем зипуне.
Я быстро оглянулась. У горящего очага сидела старая дама в черном платье, с черным же мечаком, [Мечак — покрывало.] наброшенным на седые, белые, как снег, волосы. Я увидела худое,
морщинистое, но на редкость величественное
лицо, орлиный крючковатый нос и проницательные, не по летам живые черные глаза.
Он успел посмотреть себя ребенком, свою деревню, свою мать, краснощекую, пухлую женщину, с добрыми серыми глазами, отца — рыжебородого гиганта с суровым
лицом; видел себя женихом и видел жену, черноглазую Анфису, с длинной косой, полную, мягкую, веселую, снова себя, красавцем, гвардейским солдатом; снова отца, уже седого и согнутого работой, и мать,
морщинистую, осевшую к земле; посмотрел и картину встречи его деревней, когда он возвратился со службы; видел, как гордился перед всей деревней отец своим Григорием, усатым, здоровым солдатом, ловким красавцем…
Во время отсутствия господина с дамой в вагон вошло несколько новых
лиц и в том числе высокий бритый,
морщинистый старик, очевидно купец, в ильковой шубе и суконном картузе с огромным козырьком. Купец сел против места дамы с адвокатом и тотчас же вступил в разговор с молодым человеком, по виду купеческим приказчиком, вошедшим в вагон тоже на этой станции.
Одета была Фатевна в ситцевый темный сарафан с глазками и ситцевую розовую рубашку, на голове был надет коричневый платок с зелеными разводами;
лицо Фатевны,
морщинистое и желтое, сильно попорченное оспой, с ястребиным носом и серыми ястребиными глазами, принадлежало к тому типу, который можно встретить в каждом городе, где-нибудь в «обжорных рядах», где разбитные мещанки торгуют хлебом и квасом с таким азартом, точно они делят наследство или продают золото.
Их
лица в светлом, белом сумраке майской ночи казались, точно грубые маски, голубыми от белил, рдели пунцовым румянцем и поражали глаз чернотой, толщиной и необычайной круглостью бровей; но тем жалче из-под этих наивно-ярких красок выглядывала желтизна
морщинистых висков, худоба жилистых шей и ожирелость дряблых подбородков.
С каждым днем все больше являлось исповедников, и перед о. Василием непрестанно чередовались
морщинистые и молодые
лица.
Садилась на колени, терлась мордочкой о
лицо, гладила по щекам своей жесткой холодной
морщинистой лапкой с синими ногтями.
Один из говоривших был штатский, с
морщинистым, желчным и бритым худым
лицом, человек, уже приближавшийся к старости, хотя и одетый, как самый модный молодой человек; он сидел с ногами на отоманке с видом домашнего человека и, сбоку запустив себе далеко в рот янтарь, порывисто втягивал дым и жмурился.